4 октября в Гоголь-центре состоялась премьера фильма Франсуа Озона «Новая подружка». Впечатлением от увиденного делится Зара Абдуллаева.

Озон продолжает увлекаться тривиальными, как Брехт сказал бы, жанрами. Или «низкими», но только в кавычках. На сей раз он, давно об этом мечтая, экранизирует рассказ Рут Ренделл, она же знаменитый автор детективов, которого прозвали британским Сименоном. Отработав нетривиальным образом с жанром детектива, стилем кэмп в «8 женщинах», с кичем – в «Ангеле», французский синефил упростил теперь себе задачу. Или, возможно, повзрослел и «распоясался» в том смысле, что решился на популярное, так сказать, не только для зрителей-трансвеститов, кино без режиссерских околичностей. Но при этом, наверно, взывая в легкой форме, которую губит психоложество, к толерантности (речь тут об отклонениях любого рода) другой части зрителей. Он даже позволил себе в «Новой подружке» камео, «унизив» репутацию почти мэтра, сев рядышком в кинотеатре с Давидом-Виржини (Ромен Дюрис), героем-мужчиной в женском облике, чтобы погладить его руку или коленку, точно не запомнила.

«Новая подружка», трейлер

В «8 женщинах» – школе женщин – Озон посылал воздушный синефильский поцелуй культурному масскульту. Следуя заветам кэмпа, он каждую этуаль и старлетку этого фильма обрамлял воображаемыми кавычками и шлейфом ассоциаций, тянувшимся за их ролями в кино и жизни. («Кэмп видит всё в кавычках цитации. Это не лампа, но "лампа", не женщина, но "женщина"». С.Сонтаг.)

В «Ангеле» (по «женскому» роману, героиня которого становилась автором бестселлера), успеха не снискавшем, он занялся трудоемкой (действие происходило в эдвардианскую эпоху) обработкой громадного мира кича, к которому отнесся без снобизма, но и без постмодернистский (пардон за устаревшее слово) иронии.

В «Новой подружке» Озон внимательно и грубовато, то есть чересчур прямолинейно, рассмотрел пробуждение и реализацию гендерных перверсий, зазря смешав психологическую достоверность (именно так) исполнительской техники главной героини Клэр (Анаис Демустье), мужа ее умершей ближайшей подружки, обнаружившим тяготение к женской одежде и соответствующему макияжу, с полуироническими масками более/менее фоновых персонажей. Получилось, однако невольно, нечто водевильное. Правда, без куплетов.

«Новая подружка»

В «8 женщинах», экранизации пьесы бульварного драматурга Роббера Тома, Озон познал очарование детектива и мюзикла. А также бурлескные перепады ролевых превращений актрис, ответив за метафору «жизни как театра» или кино с неудержимой бравадой. Детективный сюжет он поддержал язвящим подтекстом каждой их женских ролей и последовал цитате из «Идеального мужа» («Естественность – такая трудная поза»), переиначив ее в новый стандарт: на искусственность как идеал.

В последнем фильме он попытался – с помощью Давида-Виржини (трансвестита) – пробудить-исказить сенсорные клапаны, сексуальные порывы старой подружки его почившей молодой жены. И обольстить мужа, клерка с обликом квазимачо, своей новой подружки Клэр. Но сделал это с простецким удовольствием, не замеченным в его прежних картинах.

«Новая подружка»

Тем самым Озон несколько удалился от своей шикарной позиции, воспетой еще Ануем в образе Орнифля, – модного, лишь по видимости циничного парижского поденщика, полагавшего, что «истинную услугу людям оказывали лишь те, кто забавлял их на этой земле. Вечно чтить будут не реформаторов, не пророков, а немногих легкомысленных шутников». Невеселая нешутливая «Новая подружка» – свидетельство переломного (переходного) возраста этого очень французского режиссера.