Принцесса и хиджаб

О «Принцессе де Монпансье» Бертрана Тавернье.

Вплоть до 20-го века женщины-писательницы брались за перо исключительно из возвышенных целей — доказать, что их сестра — существо мыслящее и достойное всех привилегий свободы. В отличие от нынешних леди-борзописцев, они начинали с чтения, и свою осведомленность потом изящно упаковывали в собственные сочинения. Мадам де Лафайет, одна из первопроходиц дамского романа, проявила интерес к янсенистской ереси, а потому и в ее самой известной книжке «принцесса Клевская», и в дебютной «Принцесса де Монпансье» сильны мотивы первородного греха и фатума в столкновении со свободой воли. «Полем сражения», естественно, становится женщина.

Мадам де Монпансье — Анна Каренина 17-го века. Жертва первородного греха — то есть, существо похотливое (а кто без греха) и своевольное — то есть, эгоистичное, которому не жаль затоптать в грязь честь благородного мужа ради ветреного любовника. Лев Толстой Анну судить не взялся («Мне отмщение и аз воздам»), но публика en masse предпочитала ее боготворить. Как будто своеволие — ценность über alles.

А теперь вопрос: на кой, как говорил Толстой, взялся за экранизацию этой забытой истории Бертран Тавернье? Ответ, по-моему, прозрачен. Как практически все режиссеры его поколения, Тавернье — левак с неутолимой жаждой социальной справедливости и равноправия. Что сейчас модно обсуждать в левацких кругах в парижских кафе? Права иммигрантов-мусульман вообще и положение женщины-мусульманки в частности. Носить ли ей хиджаб? Если не носить — это ее ущемит как мусульманку, а если носить — ущемит как женщину. Вот и тема для пикейных жилетов, то бишь кашемировых шарфов. «Принцесса де Монпансье» (тема: спать ли с любовником или не спать?) с ее иллюстрациями унижения женского достоинства в семье, как будто нарочито замедленным ритмом, старомодным монтажом, многословной описательностью — это учебное пособие для молодой мусульманки, адаптирующейся к условиям жизни в Евросоюзе. Как всякое учебное пособие, оно обходится без особой нюансировки характеров. Коренастая Мелани Тьерри в роли принцессы больше похожа даже не на субретку, а на пейзанку, ее законный принц-супруг (Грегуар Лепранс-Ринге) жалок до слез, а влюбленный в героиню граф Шабанн скучно безупречен, как актер Тихонов в роли князя Болконского. Наблюдать за перипетиями отношений внутри любовного четырехугольника (есть еще печально обреченный на польскую корону герцог Анжуйский) чуть ли не в режиме реального времени тоскливо, и было бы совсем невыносимо, если бы не исторический фон — религиозная война католиков и гугенотов, штука куда более страшная и реальная, чем картонные страсти невыразительной дамочки.

Нина Цыркун