Позавчера

По себе знаю, что такое – замахнуться на Вильяма нашего Шекспира. Однажды по просьбе одного издательства я составляла том «Лирики Шекспира» и позволила себе в Предисловии и комментариях согласиться с концепцией авторства шекспировского наследия, выдвинутой Ильей Гилиловым, а «Сонеты» привести в переводах Сергея Степанова, вернувшего им их истинную последовательность, подтверждавшую то, что сочинял их вовсе не пайщик театра «Глобус». Я, соответственно, огребла, что заслужила. Можно только представить себе, какую ярость поднял на родине автора или авторов, творивших под именем Шекспир, на его (их) родине, где «Шекспир» - не просто бренд, а целая индустрия, фильм Роланда Эммериха «Аноним». Тем более, что он затронул не только честь ВШ, но и «королевы-девственницы» (Джоэли Ричардсон - Ванесса Редгрейв), приписав Елизавете I не только деторождение бастардов, но и инцест (правда, этот факт стал ей самой известен лишь под конец жизни).

Возможно, выбор режиссера сделан не без иронии: мастер катастрофических сюжетов нанят для организации не просто провокации, а своего  рода историко-художественного катаклизма, сравнимого со стихийным бедствием. Создатели обозначили жанр «Анонима» как «политический триллер»; выбери Джон Орлофф для своей версии другой персонаж, скажем Фрэнсиса Бэкона или Бена Джонсона, получился бы сюжет на тему неисповедимых путей искусства; а если супружескую чету Рэтлендов – сюжет психоаналитический. Но в данном случае предпочли политику, создав коллизию на тему: что сильнее – политика или искусство, власть или любовь. Эдвард де Вер, граф Оксфордский (Рис Иванс), представлен нам не только как подлинный Шекспир, но еще сын королевы и отец ее ребенка, Генри Ритсли, графа Саутгемптона (Ксавьер Сэмюел), участника восстания  графа Уэссекс, за что ему полагается смерть. Де Вер пытается переломить кровопролитную ситуацию с помощью пера, но не может выдать своего авторства и предлагает подписать пьесу подвизающемуся в «Глобусе» Шекспиру, которого Рейф Спол с подачи автора сценария и режиссера изображает мелким негодяем-стяжателем. (Свидетельств, располагающих к такой трактовке, история, насколько мне известно, не оставила). Для постановщика фантасмагорических сюжетов Эммериха «Аноним» выглядит на удивление блекло; политическая интрига в достоверных декорациях развивается медленно и нудновато, а мнимый Шекспир быстро начинает утомлять своей однозначной мелкотравчатостью. И все же цель достигнута: в тихое болото всеобщего, почти обязательного поклонения господину с бородкой брошен камушек, который, может, заставит кого-нибудь обратиться к эпохе елизаветинцев и вслед за пытливыми умами перечитать ее по-новому.