В заключительном репортаже из Берлина Нина Цыркун комментирует главные призы фестиваля. 

Итак, 66 Берлинский кинофестиваль завершился, его итоги подведены, все "медведи" розданы. Вряд ли этот Берлинале войдет в историю кино, как, например, Каннский фестиваль 1994 года, увенчавший "Пальмовой ветвью" "Криминальное чтиво" Тарантино и тем самым увековечивший себя самого. Не случилось здесь и таких художественных открытий, но в рамках представленных картин выбор жюри, на мой взгляд, оказался и предсказуемым, и разумным (что бывает далеко не всегда). По-видимому, индивидуальные пристрастия членов жюри во главе с Мерил Стрип и политическая конъюнктура (всегда особенно важная в концепции Берлинале) однозначно сошлись на одних и тех же фильмах. Разгуляться было особо не на чем, а потому отмеченные основными наградами фильмы получили еще и призы неофициальных жюри.

"Золотой Медведь" присужден фильму Джанфранко Рози "Море в огне". Что ж, вполне справедливо: ни один другой из конкурсной программы не сможет конкурировать с этой документальной лентой по остроте и кровоточащей злободневности проблематики. Автору можно предъявлять претензии к способу повествования, например, указав на дисбаланс в показе нормальной жизни обитателей острова Лампедуза и ужасов существования нелегальных иммигрантов, пытающихся до него добраться. "Смерть в Сараево" Даниса Тановича тоже могла бы претендовать на главный приз с точки зрения политической значимости, но все же документальная хроника в таких вещах перевешивает художественный вымысел, как бы близко ни подступал он к реальности. И, наконец, "Море в огне" гипотетически могло бы уступить какому-то конкуренту по художественной части, но таковых не обнаружилось; так что жертвовать концептуально поддерживаемой ангажированностью жюри не пришлось.

"Море в огне"

"Смерть в Сараево" тоже вполне ожидаемо получила "Серебряного медведя". Не знаю, насколько глубоко члены жюри погружены в балканские проблемы, но, скорее всего, по меньшей мере некоторые из них слышали, что как раз в фестивальные дни Босния и Герцеговина направила официальную заявку на присоединение к Европейскому союзу, чем завершился долгий, многолетний путь этой страны к ЕС – как раз в тот момент, когда содружество переживает нелегкие времена. Может, в творческой карьере оскароносного режиссера эта лента не оставит особенно заметного следа как эстетическое достижение, но, наверное, для национального самосознания она важна.

"Серебряный медведь" за лучшую режиссуру отошел француженке Миа Хансен-Лове за мелодраму "То, что будет". Я бы не стала сетовать, что эта картина незаслуженно потеснила какую-то другую. Выдающихся достижений в ней не вижу, но и противопоказаний против награды тоже, а смысл ее можно усмотреть в хитром раскладе. Трудно было обойти поощрением прославленную и достаточно искусно (а как же еще!) сыгравшую свою роль Изабель Юппер – но, вместе с тем, нельзя было не дать "Серебряного медведя" за лучшую женскую роль датской актрисе Трине Дюрхольм в фильме Томаса Винтерберга "Коммуна". И, как я понимаю, жюри выбрало паллиатив.

"То, что будет"

За лучшую мужскую роль "Серебряного медведя" взял дебютант Мажд Мастура из фильма тунисца Мохамеда Бен Аттиа "Хеди". Лопоухий (в буквальном смысле слова) Хеди в его исполнении – трогательный и очень естественный, выбивающийся именно этими качествами из прочей актерской компании, и не только в конкретном фильме. (В этом плане, кстати, сильно разочаровал Джуд Лоу в роли писателя Томаса Вулфа в конкурсном фильме "Гений". Конечно, изначально слишком рискованно было подписываться на проект с таким названием. В результате в фильме Майкла Грандаджа у него получился свод самых одиозных клише, типа эксцентричности гения, чей взор всегда устремлен в вечность).

"Хеди"

Что совсем не вызывает сомнения, так это "Серебряный медведь" за выдающийся художественный вклад оператору китайского фильма "Встречное течение" режиссера Янга Чао. Марк Ли Пин-Бин сделал совершенно волшебным путешествие по лабиринту китайской мистики благодаря, в частности, удивительному совмещению естественного и искусственного света. Тем самым как будто возвратив нас к фильму открытия фестиваля "Да здравствует Цезарь!" с его мотивом сакральности света – инструмента, которым пишется кино.

"Встречное движение"

При всей ровной усредненности конкурсной программы кое-что все же останется памяти. У меня лично – один момент из фильма "Море в огне". Служба спасения ловит сигнал SOS. Панический голос с сильным акцентом кричит по-английски: "Мы тонем, спасите, у нас дети!" Спасатели обещают помощь, просят: "Сообщите ваши координаты!". А там либо не слышат, либо не понимают, вновь кричат: "Спасите, мы тонем! У нас дети!". А потом связь обрывается.