Синефильский роман воспитания

Как же порой хочется, чтобы мечты сбывались и при этом оставались мечтами. Этим парадоксом можно описать впечатление от фильма «Хранитель времени» Мартина Скорсезе, снятого с интимным обожанием кинематографа и почти детской непосредственностью. Режиссер пригласил современного зрителя 3D кинотеатров перенестись на сто лет назад и совершить путешествие в Париж первой половины двадцатого столетия. А оттуда в эпоху, когда публика еще испытывала шок от первых опытов немого кино.

Скорсезе экранизировал книгу Брайана Селзника «Изобретение Хьюго Кабре». Режиссер перенасытил фильм героями, изысканными трюками и провокационной дидактикой. Вслед за военными эпизодами из «Острова проклятых» классика, впрочем, легко уличить в плакатной образности. Хотя новый сюжет лишь отчасти связан с войной, а в центре повествования – волшебная история мальчика-сироты Хьюго и его юной подруги Элизабет, которые открыли тайну исчезновения киностудии Жоржа Мельеса. Хрупкая интрига Сорсезе строится на использовании 3D технологии для того, чтобы рассказать будущим обитателям социальных сетей, не читающих книг, о том, как искусство кино зарождалось. Снисходительность и отсутствие иронии по отношению к этому поколению, растущему без придыхания перед пленкой с царапинами и соринками, дребезжащими, наплывающими друг на друга кадрами, становятся главными упреками в адрес чувствительного сказочника. Однако именно желание облечь свою страсть к кино в максимально доступную и объемную форму делают аттракцион Скорсезе подкупающе беззащитным. Так после войны вкусы изменились, сотни пленок с фильмами Мельеса стали никому не нужны, их переплавили на дамские каблуки. Возможно, кого-то этот эпизод разжалобит лишь на улыбку, такую же притворную, как у инвалида войны – станционного смотрителя (Саша Барон Коэн). Его цель поймать Хьюго и отправить в приют. А кого-то на воспоминание о выцветших диафильмах и утраченных вместе с пленкой иллюзиях.

Скорсезе приоткрывает зрителю занавес, впуская в игровое пространство рискованных и вместе с тем беззаботных детских грез. Их прозрачной условной реальности можно простить многое. Например, тот факт, что дети бегают по заснеженному Парижу в коротеньких платьицах и штанишках, словно по роскошному студийному павильону. Сны Хьюго становятся экранной проекцией снов рассказчика – синефила Скорсезе. В их сложносочиненной структуре эпизоды истории кино срифмованы с приключениями главного героя. Воссоздание атмосферы одного из ранних сеансов «Прибытия поезда на вокзал Ла-Сиоты» братьев Люмьер соотнесено со сном Хьюго, в котором поезд сшибает мальчика на путях и разносит вокзал со всеми лавками, столиками и многолюдной массовкой, в свою очередь отражая реальную аварию на станции Монпарнас в 1895. Режиссер провоцирует зрителя отпрянуть от экрана, обыгрывая во времени эффект неожиданного зрелища. Эпизод, в котором Хьюго держится за стрелку гигантских часов, укрываясь от назойливого станционного смотрителя, оказывается цитатой из фильма «Наконец в безопасности» с американским комиком Гарольдом Ллойдом. До этого мальчик видел эту сцену в кинотеатре. Однако по-настоящему забавно то, с каким голливудским размахом и изобретательностью Скорсезе реконструирует мир наивных декораций киностудии Жоржа Мельеса. В «Пине» Вендерс обратился к 3D для того, чтобы передать движения танцовщиков на объемной сценической площадке. В «Хранителе времени» Скорсезе дематериализовал границу между экраном и залом, колыбельной и параграфами учебника, современностью и интерактивным музейным архивом. Остается предположить, что, если в «Пине» дистанция была не нужна, то этому фильму как раз ее в разных смыслах и не хватило.