Нам сделали красиво

Искателям смыслов тут мало что обломится. В псевдоисторическом боевике «Война богов. Бессмертные» смысл, он же месседж, в сущности один, и довольно спорный: если враг-варвар у ворот, надо ворота запереть и обороняться, а всякие переговоры-договоры исключаются. Иначе варвары не просто истребят всяк живущего, они навсегда прекратят род своего превосходящего культурой противника, ибо их вождь, царь Гиперион (Микки Рурк) прежде всего уничтожает беременных женщин и потенцию мужчин. А в остальном «Война богов» - то, что не так давно во Франции называли «кино для глаза». С ноткой презрения, как будто кино – не визуальное искусство по преимуществу. И теперь, когда накопились тонны фильмов, на которые глаза не глядели бы, отчего бы не отнестись снисходительней к тому, что глаз, наоборот, радует? На фоне изжившего себя гиперреализма глаз действительно радуется красочной стилистике, которую я назвала бы неоакадемизмом, и которой так хорошо владеет гражданин мира Тарсем Сингх. Рядиться в тогу – ничем не хуже, чем надевать на Креона кожаный пиджак или усаживать Ричарда III в танк. В критические моменты, взывавшие к обновлению (модернизации), художники обращались к античности. Так было в эпоху Ренессанса, так поступили прерафаэлиты в 19-м веке. Сейчас пришло время Новой Академии Тимура Новикова. Неоакадемическая стилистика - рембрандтовское освещение, статуарные композиции в духе Семирадского в фильме Тарсема Сингха - это театральность не стыдливая, прячущаяся за стилистические  эвфимизмы, а сочная, плотская, откровенно-постановочная, и благодаря 3D формату тут еще, по слову Эйзенштейна, сцена опрокидывается на зрителя.

Имена главных героев – Тезей (Генри Кэвилл) или Федра (Фрида Пинто), крестьянин и прорицательница средней руки, не должны обманывать; с античными персонажами-тезками они никак не связаны. Это легкая ироническая перефразировка, травестия, комическая пародия на былое величие. Прибавьте сюда запрет Зевса (Люк Эванс) на помощь людям, и вы получите пародию на идеологему «смерти бога» или, наоборот, «свободы воли», превращающую любую политическую ситуацию в истории в одно из звеньев вечного коловращения, заведомо ведущего в никуда.