С правом на убийство

Пол Хаггис – почти легенда. Человек, сорвавший «Оскар» за сценарий к «Столкновению» и за него же второй за лучший фильм, а одновременно – номинацию за сценарий к «Малышке на миллион». Мастер пощекотать нервы психической встряской, погрузивший зрителя во мрак «Долины Эла», автор сценариев к золотому дуплету Клинта Иствуда «Письма с Иводзимы» и «Флаги наших отцов».

Понятно, почему Рассел Кроу моментально согласился у него сниматься. А Хаггис, видимо, остановил свой выбор именно на нем потому, что Кроу уже изображал верного и самоотверженного мужа, и на него можно было положиться.

В триллере «Три дня на побег» Кроу опять в роли мужа, но не гладиатора и не благородного разбойника, а среднестатистического учителя из Питтсбурга, жену которого укатали за решетку по обвинению в убийстве. Но тут Хаггис и прокололся. Потому что заведомо ясно, что это будет герой без страха и упрека, и жена ему полагается столь же безупречная (Элизабет Бэнкс), а потому весь саспенс скукожился до эпизодов погони, из которых кроме чисто спортивного интереса ничего не выжмешь. Кроме того, Хаггис как автор сценария дал недвусмысленную «указивку», сославшись на «Дон Кихота». Джон Бреннан, как на этот раз зовут Рассела Кроу, преподает литературу в муниципальном колледже; на семинаре, разбирая роман Сервантеса, он соглашается со студенткой, которая в качестве темы романа называет такую: вера в добродетель важнее самой добродетели. В соответствии с этой максимой Джон гнет свое, даже не задумываясь о морали и не сильно останавливаясь перед убийством. Воистину, вера зашла далековато. Но это не мешает зрителям любить Джона и всячески желать ему удачи в деле, которое кажется безнадежным. В целом получилось бы вполне заурядное кино, если бы ни один характерный штрих. Подряд, след в след за «Городом воров» выходит второй фильм про успешный побег по трупам из тюряги и про то, насколько нарушитель умнее копов, что пробивает немалую брешь в американской национальной мифологии с ее культом закона и правосудия. Но если тут не просто вторжение допущений артхауса в мейнстрим, а уловленное чутким нервом сразу двух художников слова некое отражение реальности, то это знак того, что они, родимые, пошатнулись, и стало быть – кранты оплоту западной цивилизации. Вместе, кстати, с донкихотством. Иначе говоря – кирдык или обыкновенный постмодерн.