Еврейское счастье

Летней комедии Софи Лелуш «Париж — Манхэттен», в которой фармацевты выписывают покупателям диски с Вуди Алленом, ставит диагноз Зара Абдуллаева.

«Париж — Манхеттен» Софи Лелуш — оммаж Вуди Аллену в легком, пригодном для летнего проката формате. Есть мнение, не лишенное оснований, что второсортные или того хуже фильмы задевают порой неочевидные смыслы обыденной жизни. В случае Лелуш роль такого «смысла» играет Аллен, появляющийся на несколько секунд, чтобы разрешить финал ее фильма. А диски его фильмов передаются, как знамя, из рук в руки персонажей в знак сообщничества в сообществе своих людей, как тест на возможность в это сообщество попасть, но и как лекарство от любви, одиночества или непутевости. Бренд Аллена распространился в культурные массы, определившись с местечком, которое заслужил на склоне лет производительный автор, понимающий, что от indie-кино остались рожки да ножки.

Алис (Элис Тальони) работает фармацевтом в аптеке, доставшейся ей от отца Исаака (Мишель Омон). Алис независима, резка и не подвержена, на первый взгляд, ни буржуйским ценностям, ни семейным, хотя исправно присутствует на пятничных домашних обедах. Элен (Марина Дельтерм), сестра Алис, наоборот — вполне банальная парижанка, юрист, имеющая мужа-финансиста и дочь в трудном пубертатном возрасте.

Хохма сюжета, она же двигатель интриги, придумана так, что Исаак, мечтая выдать Алис замуж, подсовывает ее визитки каждому мужчине, который движется. Алис эту заботу воспринимает без истерики и комплексы не демонстрирует, потому что помогает ей справиться с жизнью, с бедолагой отцом, собственными заморочками не кто иной, как Аллен. Точнее, его фильмы, в которых всегда есть подходящие интересной еврейской барышне ответы на повседневные вопросы. Или насущные запросы. Впрочем, однажды она демонстрирует и широту своих взглядов. Алис выдает вместо каких-то таблеток в аптеке диски Аллена, которые неизменно соответствуют медицинским показаниям клиентов и даже грабителя — ему она тоже вместе с деньгами из кассы вручает спасительные фильмы, а коллега по бизнесу замечает, что против кашля она как-то принесла (или «прописала») фильмы Любича. Так что кое-какое разнообразие во вкусах Алис имеется.

Излечившись на фильмах Аллена от наследственной отцовской озабоченности, избежав алкоголизма, как ее мать (Мари-Кристин Адам), которая пристрастилась к алкоголю из-за скучной семейной жизни, прервавшей ее карьеру адвоката, Алис живет весело и даже находит друга благодаря надежному средству: иронии и самоиронии. Она-то и размягчает, как таблетки в воде, горькие минуты, которые настигают и в местечке, и на Манхеттене, и в Париже. Это расстояние между далекими точками в пространстве рассеивают, то есть преодолевают нервические герои Аллена и более уравновешенные поклонники режиссера.

Именно Аллен — и потому он стал путеводной (чуть не вырвалось «желтой») суперзвездой для среднего класса — выводит их родимые пятна, лечит навязанные обществом или семьей комплексы какой-никакой самодостаточностью. Часто нелепой, но неизменно выигрышной. Интеллектуальный выигрыш в микросообществе обеспечивает победу и за его пределами. Для этого достаточно пересматривать фильмы «ребе» Аллена, благословившего Алис собственной персоной на еврейское счастье фармацевта-киномана с простым и, конечно, вудиалленовским работником службы охраны.

Софи Лелуш зафиксировала образ Вуди Аллена как эталона разнообразных «мер и весов» для определенной — обязательно успешной, с культурными, так сказать, запросами — аудитории. Вполне социологический, он же медицинский диагноз.