«Событие» Сергея Лозницы и «Датская девушка» Тома Хуппера – во втором венецианском репортаже Зары Абдуллаевой.

«Событие» Сергея Лозницы – несомненная удача внеконкурсной программы Мостры-2015. Монтажный фильм о восприятии августовского путча 1991 года ленинградцами, о реакции на него – исследование художественное и антропологическое в равной степени. Черно-белые кадры (предстоит выяснить, таков ли был исходник, не обработал ли его режиссер?) составлены в композицию естественного, ненасильственного, как вдох/выдох, повествования. И – вместе с тем отстраненного. Перебивки изображения насыщают, пробуждая память, воображение зрителей, пробелы в самом течении времени и в те дни, и – с тех пор по нынешний промежуток эпохи. Движение, а точнее, сгущение времени определяет саспенс и роковой смысл «События».

Тревога ленинградцев ввиду угрозы чрезвычайного положения сменяется действием, смятение на лицах, в пластике – собранностью, страх – надеждой. Портреты города и горожан в зеркале смутного времени, отраженного в архивных пленках, поделены на фрагменты через визуальные паузы – черный экран, озвученный музыкальными кусочками «Лебединого озера», непристойный и абсурдный отголосок тех дней. Такова кинематографическая реплика Лозницы августовскому телеэкрану, который надрывался балетной музыкой. Таков и режиссерский диалог (с давним домашним экраном), приглашающий задуматься о связи времен.

Черно-белая стилистика придает «Событию» свойство исторического документа на физиологическом уровне. При всем том возникает ощущение, что все это было в доисторические времена. И – что еще более несносно – никогда не повторится. Речь не о потенциальной возможности переворота, но о возможности подобной самоорганизованности наших соотечественников. В те дни растерянных или собранных, с употребленными или совсем молодыми лицами, потертых людей с пластиковыми пакетами, или людей, унынье преодолевших, хотя закадровый звук, треск доносят страшные вести из Москвы.

«Событие»

Кто-то окликнул «Володька», совсем скоро в машину с Собчаком сядет Путин. Кто-то пожелает освободить уличный проход, заставленный баррикадой. Кто-то прижмет ухо к транзистору, и в городском пространстве зависнет предчувствие блокады. Или чувство, что она все-таки не произойдет. «Они не пройдут» – плакаты с этим республиканским слоганом мелькают на экране не раз.

Собчак на трибуне, Лихачев на тротуаре с микрофоном, голос Басилашвили в радиоэфире. Никакого пафоса, никакой паники. Тогда еще народ и власть были едины. Единственный раз в нашей (обозримой) истории такое событие случилось. Разве мыслимо это или видимо? Хотя бы на кратчайший срок? «Они не пройдут». И еще: «Фашизм не пройдет», «Нет советской хунте» – читаем самодельные надписи и вздрагиваем. Тогда, в 1991-м, так писали, шептали, думали или кричали обыкновенные люди, узнавшие про другой свой жизненный шанс. Ну да, поддержанный или даже защищенной властью. Легализованный протест. И все же. Кто бы мог представить, что с течением времени эти ясные слова и поступки превратятся в риторику иных силовых сфер. Где тот «Володька», который ехал с ленинградским мэром по городу, чьи жители сохранили в печенках, в пальцах, а кто-то еще не изжил блокадный ужас?

Так смотрится из сегодняшнего дня «Событие». Как упущенная, но такая реальная надежда. О ней напомнила на трибуне сестра Ольги Берггольц, без голоса которой времени блокады не почувствовать. В 1991-м этот опыт еще был способен пресечь возможность советского фашизма. После смерти Берггольц ее сестра не могла смолчать и прочитала (предуведомив, «вы, наверное, не знаете эти строчки): «А уж путь поколения вот как прост – внимательно погляди: позади тюрьма, кругом погост, и еще кресты впереди». Прозорливо. Лозница в нужное время вытаскивает из архива на свет необходимые упреждения протестантам. А нужное место для этого фильма впереди, не в Венеции.

«Событие»

 Нисколько, казалось бы, не актуализируя век, действительно, минувший, режиссер все-таки в финале «События» (когда  забитые люди и те, кто таковыми не были или себя рабами не считали, решили, что «они не пройдут») врубает на титрах танец маленьких лебедей. Концептуально, гротескно, доходчиво.

Преимущество монтажного – авторского – фильма – свидетельствовать по ту сторону «игровой и неигровой». Со стороны вглядываться в материал, который сам за себя (а не только в монтажных столкновениях или в легато) отвечает, – уже преимущество позднейшего будущего.

«Датская девушка»

Что же до конкурсного фильма «Датская девушка» (Danish Girl) Тома Хуппера, то это образчик беспросветно отточенного мейнстримного ремесла. Слезливую мелодраму про трансгендерного пионера (действие происходит в конце 20-х годов прошлого века), про ту самую danish girl, обретшую, пострадав, идентификацию после операции и под приглядом любящей, несмотря ни на что, ни на кого, жены, выдержать было бы трудно, если б не костюмы Пако Дельгадо и не работа художника по имени Ив Стюарт. Костюмы и антураж столь здесь «пугают» изощренным великолепием, что не выходишь из зала, который изнурили назойливые переживания семейной парочки художников, они же герои – Герда (Алисия Викандер) и Эйнер/ Лили (Эдди Редмейн, недавний оскаровский лауреат). Тряпки прекрасны, а кино – наоборот.