Жанровый парадокс

Дебют Яна Цабайля «Когда-то река была человеком», показанный на фестивале «2-in-1» - едва ли не лучший фильм конкурса. Тридцатилетний немец обещает выйти в первачи режиссуры и  немецкого кино. Его первый полнометражный опыт уже победил в программе  «Забалтеги» на фестивале в Сан-Себастьяне. Представляя картину в Москве, Алексей Медведев произнес слово «триллер». Так воздействует этот почти безмолвный медитативный фильм, в котором мало что происходит, но оторваться от экрана не хочется. Есть тут и саспенс, и завораживающий ритм, и странности.

Поначалу кажется, что Цабайль – не назойливый и самостоятельный наследник Флаэрти. Где-то к середине фильма понимаешь, что похож он на звезду новой латиноамериканской волны Лисандро Алонсо, только, по-моему, интереснее. Сюжет этого дебюта прост и как будто не оригинален. Молодой немецкий актер – имени у героя нет – отправляется в путешествие в Африку. Почему, зачем? Нет ответа. У реки он встречает старого рыбака и отплывает с ним на каноэ в неизвестное далеко. Вечером они сидят у костра, старик рассказывает о слонах, имитирует их «трубные» звуки. Актер подражает старику, и на вопрос, чем занимается, отвечает: «Актер, если вы знаете, что это такое». Старик ухмыляется, догадавшись: актер – это тот, кто показывает слонов. А наутро герой находит старика мертвым.

Экспозиция фильма закончилась. Начинаются странствия героя в неизвестном направлении с трупом в каноэ. День сменяется ночью, солнце – ливнем, ужас – сном, ветер затишьем. Борьба с веслом каноэ – изнеможением. Или временной смертью героя.

Однажды он проснулся и не нашел трупа в разбитой лодке. Зато нащупал берег с заброшенной на первый взгляд деревней, разрушенными хижинами, хромой собакой и еще какой-то живностью. А потом и люди появились. Замерли, присматриваясь к незнакомцу. Почудилась угроза, но и равнодушие к чужаку. Показался  парень, говорящий по-английски. Внук мертвого старика. Вместе с путешественником они разрезают реку, камыши на моторной лодке в поисках трупа: если  не похоронить, старик придет за живыми, любящими родными. А когда местный прорицатель поведал, что старика съел крокодил, черный с белым человеком едут на охоту: убить того крокодила.

Чужестранец Цабайля, сыгранный многообещающим немецким актером Александром Фелингом, уже засветившимся в «Бесславных ублюдках» Тарантино, слышит выстрел, но его спутника нигде нет. Как он оказался у водопадов, плавно превращенных в животрепещущие, как  каскады воды (оператор Якуб Бейнарович), облака за бортом самолета, в котором актер возвращается, надо полагать, в Германию, побывав в «царстве мертвых», бог весть.

Неспешной этой истории  чужда скука и  присуща острота восприятия. Ее обеспечивают  не столько  африканские пейзажи с мелькнувшей из-под воды головой бегемота или возникшим вдруг на секунду слоном, сколько  состояния  одиночки, впавшего в иное бытие. Чтобы забыться? Сном? И видеть сны?

Зрители не знают прошлого этого актера по роли, в которой нет ничего актерского. Забайль хранит тайну его биографии, мотива  путешествия. Нет тут призвука и классического сюжета о героическом или разочарованном белом человеке на зеленых холмах Африки или плывущем по ее рекам. Напряжение фильма складывается по каким-то другим законам. Этой Африки как бы нет, но она есть и снята вполне документально. Способ съемки, конкретный и нейтральный, делает это пространство одновременно осязаемым и ирреальным. И отчужденным еще больше, чем застрявший там немецкий актер.

Так это или иначе, но киногеничная власть фильма «Когда-то река была человеком», далекая от намеков  на Discovery, на пантеистические сюжеты,  на  плагиат культовых фильмов, затягивает в неразгаданную тайну героя и актера, умиравшего не на подмостках, а всерьез и не один раз. Почти как убийца, бухгалтер и поэт Уильям Блейк, отправленный Джармушем в царство мертвых тоже на каноэ.