Ненависть от Страхов

Нацизм подпитывается в настоящее время ксенофобией, поразившей российское общество. Лозунг «Россия для русских!» поддерживается, по данным Левада-Центра, большинством россиян. Ксенофобские настроения не являются уделом одних маргиналов и распространены, что и фиксирует фильм «Россия 88», практически во всех слоях российского общества.

Конечно, ксенофобии проецируются в первую очередь на представителей мигрантских меньшинств. И здесь фильм Павла Бардина не грешит против реалий: ключевой вопрос, задаваемый главным героем: «Как вы относитесь к мигрантам?»

«Россия 88»

Увы, в 2000-х на смену достаточно толерантной молодежи конца 1980-1990-х годов приходят другие когорты, социализировавшиеся в другом, более ксенофобском социальном контексте. Они солидарны с самыми жесткими мерами по отношению к мигрантам и меньшинствам («можно применить и жесткие методы»). В массовом обследовании молодежи, проведенном пару лет назад, на вопрос: «как следовало бы поступить с незаконными мигрантами?», 22 процента респондентов ответили, что их следовало бы «ликвидировать», 21 процент — «изолировать от общества».

Было бы упрощением объяснять рост ксенофобии возросшим масштабом миграции, конкуренцией с вновь прибывшими за ресурсы социокультурным шоком. Причины распространенности ксенофобии глубже.

Огромную роль играет специфика нашего социального обустройства. Во-первых, в российском обществе сейчас отсутствует вера в себя, в других людей, в совместно построенные институты. Люди доверяют лишь своему ближайшему окружению — семье, родственникам, друзьям. Агрессия по отношению к «чужим» становится естественной реакцией на бессилие личности и социальной группы.

защита женщин

Во-вторых, наше общество по-прежнему живет с мобилизационным со-знанием. С непреходящими поисками врагов, внутренних и внешних («против кого дружить будем?»).

В-третьих, присутствует традиция насилия. Государственного, противостоящего всяким потугам организации институтов гражданского общества. Культивируемого практически всеми обстоятельствами жизни, а также самой элитой. Вспомним, что лозунг «Если враг не сдается, его уничтожают» сформулировал великий гуманист — Максим Горький. Не будем забывать и о насилии в семье, имеющем большую традицию.

Дух конфронтации пронизывает все общественные дискуссии в России, а понятия «ненасилие», «терпимость», «компромисс» имеют явную негативную коннотацию.

Осуждение ксенофобии, как правило, идет лишь с этической позиции. Но пора понять: такой тип сознания еще и не прагматичен. Он растаскивает общество по этническим клеткам, угрожает самой российской государственно-сти. Сегрегированное общество лишено будущего.

Каналы распространения ненависти к «чужим» известны: массмедиа, выступления публичных политиков, массовая культура, особенно молодежная субкультура, отдельные представители интеллектуалов. Кажущийся вывод: достаточно их перекрыть, ввести элементы если не пресловутой политкорректности, то элементарной чистоплотности, прекратить разглагольствования об «аккуратном национализме». Увы, этого совсем недостаточно.

Есть три фундаментальные проблемы. Во-первых, отсутствие общезначимого стратегического выбора для страны. Имеются альтернативные взгляды на будущее России. Согласно одной точке зрения, исходя из демографических, экономических, геополитических вызовов, мы обречены на приток иммигрантов. Другая гласит: наши перспективы — в последовательной и настойчивой ориентации на русско-православное культурное ядро, в жестком ограничении иммиграции.

Во-вторых, в России нет институтов, которые не на словах, а на деле боролись бы с ксенофобией. В США в свое время решающий вклад в борьбу с расовой сегрегацией внесли четыре таких института: Верховный суд, армия, спорт и шоу-бизнес. А у нас? Системы, призванные преодолевать проблемы, превратились в системы, их порождающие.

В-третьих, отсутствуют инструменты, которые согласовывали бы интересы разных социальных и политических групп. Ксенофобия — ненависть от страхов. Даже если бы эти страхи были надуманы, они становятся социально значимой проблемой, так как воспринимаются таковой общественным мнением. Если в обществе — хотим мы того или не хотим — доминируют подобные настроения, они должны быть услышаны. Но для этого они должны быть артикулированы. И это будет проблемой для героев фильма «Россия 88»: вступая в контакт с обществом, они обречены на выход за пределы своего птичьего-матерного языка. («Не говорят так». — «А как говорят?»)

Необходим подлинный, а не имитационный диалог. Когда отсутствуют переговорные площадки и нет механизмов, учитывающих интересы различных групп, общество обречено на то, что дискурс подворотни — не артикулированный, не подвергаемый критике и обструкции — будет присутствовать везде. В этом случае ксенофобия, как и сегодня, будет не только существенным продуктом, но и инструментом функционирования российского общества.