В российский прокат вышел полнометражный фильм Джеймса Грэя The Immigrant, в переводе названный «Роковой страстью». Разочарованная увиденным, Зара Абдуллаева прослеживает творческий путь режиссера.

Семейные связи/разрывы – единственное, что по-настоящему занимает Джеймса Грэя, к каким бы сюжетам он ни обращался. Это семьи непременно иммигрантов. Его последняя картина выходит в прокат под зазывным названием «Роковая страсть». Но в оригинале оно звучит в лоб: «Иммигрантка». Грэй расширил время действия прежних фильмов, вернулся, так сказать, к истокам исхода (с других берегов) тех, кто отправился за счастьем в Америку.

«Роковая страсть» (The Immigrant), трейлер

В фильме «Хозяева ночи» режиссера привлекали антураж и цвета 80-х. «Роковую страсть» он декорирует приметами начала 20-х прошлого века, а героиней выбирает польку Эву (Марион Котийяр), прибывшую на остров Эллис, где ей пришлось по роковому стечению обстоятельств расстаться с сестрой Магдой. Впрочем, ее злодеем-спасителем оказался все-таки еврей по имени Бруно Вейс, сыгранный Хоакином Фениксом, всегдашним протагонистом Джеймса, за исключением дебютной «Маленькой Одессы», где навсегда вонзился в память зрителей неукротимый и сентиментальный Тим Рот в роли Джоша (Иосифа) Шапиро.

«Маленькая Одесса», режиссер Джеймс Грэй

«Роковая страсть» – беззастенчивая мелодрама, практически вампука. Вот куда завела любовь Джеймса к опере, особенно к сочинениям Пуччини, и желание эмоциональной встряски публики: вышло ровно наоборот. То, что прежде привлекало точностью изображения иммигрантской среды, обернулось кичем, в котором мадоннообразная Котийяр в роли шлюхи героически переживает свой грех во имя спасения сестры-туберкулезницы, не выпущенной с острова Эллис (куда в свое время приплыли из Киева и Минска бабушка с дедушкой режиссера). Рядом с ней Феникс героически справляется с ролью самовитого изгоя-сутенера, раскаявшегося в финальной «арии» своей эффектной партии.

Даже удивительно, как автор нежной и нервной «Маленькой Одессы», от которой зрителей знобило и которая запечатлела типажи, повадки, мутную беспросветную жизнь обитателей Брайтон-бич; как автор мелодраматичных и все равно неоскорбительно чувствительных «Любовников» (чего стоили слезы страстного героя-неудачника Феникса, выдавливающего реплику о том, что он счастлив, хотя сердце его разрывается от боли); как режиссер жестких и непрямолинейных «Ярдов» или не загадочных, но сильных «Хозяев ночи» вдруг сподобился на самопародию.

«Роковая страсть»

Травмы переселенцев, чужаков в Америке, которым некуда деться (хотя тот же герой Тима Рота – убийца, не совладавший с русской мафией – подумывал вернуться в СССР), Грэя не отпускают. Братья (а в «Роковой страсти», помимо братьев, вступающих в убийственную борьбу противоположностей, еще и сестры, а также смертельно больные, погибшие от пули бандитов или обезглавленные, как в «Роковой страсти», родители почти всех главных героев Грэя) обеспечивают контроверзы его семейных сюжетов. А члены этих семей составляют процентную норму лишенцев «американской мечты».

«Роковая страсть»

Разве только сестры-полячки заживут поспокойней, чем на родине и в Нью-Йорке, в Калифорнии. Разве только отвязный распорядитель клуба Бобби (Феникс), где гужуются наркодилеры, станет полицейским после покушения на брата-полицейского и гибели отца, шефа полиции. И вернет – вместо более «нейтральной» материнской фамилии – фамилию отца Грузински, перестав ее стесняться. Разве только Леонард в смешных и трогательных «Любовниках», переживший дважды любовную драму, обрадует своих недалеких любящих родителей женитьбой на дочке владельца химчистки, упрочив таким образом и родительский бизнес. Но все эти «хэппи-энды» окрашены в фильмах Грэя реальной кровью и незаживающими душевными ранами. Доля отпрысков-иммигрантов остается незавидной. Несмотря на праздники: бар-мицвы, восьмидесятилетия бабушки Цыли Соколовой в кафе «Арбат», Нового года или Дня благодарения в Бруклине. Несмотря на перековку плохого парня в хорошего полицейского, несмотря на излечение-освобождение любимой сестры католички-проститутки Эвы в «Роковой страсти».

«Любовники», режиссер Джеймс Грэй

Только в «Маленькой Одессе» нет оперных роковых страстей. Вопреки фабульному пересказу: продавец палатки (Максимилиан Шелл) в зимней шапке-«пирожке» занимал в СССР должность повыше, а теперь старается для детей, но один из них погиб, а за другим охотятся русские убийцы. Вопреки тому, что его жена (Ванесса Редгрейв) умирает от рака и говорит, корчась от боли, на ломаном русском, а любовница (Наталья Андрейченко) без акцента ругается матом.

Путь от Брайтона недалекого (в историческом масштабе) прошлого до Нью-Йорка начала 20-х годов, где обездоленные барышни торгуют телом в клубе «Бандитский ночлег» (или «ковчег»?), которым владеет бандерша (Елена Соловей), а заправляет демонический персонаж Феникса, оказался для поклонников Грэя травматическим. Понадеемся, что травмы иммигрантов, столь болезненные для этого режиссера, вновь обретут содержание, форму и стиль, которыми он обладал.