Время танцора, или Строгий математический разум в таинственных и туманных эмпиреях мирового кино

Предисловие Сергея Соловьева к книге интервью Виктора Матизена «Кино и жизнь». 

Надеюсь, вы прочитаете или хотя бы пролистаете эту книгу интервью со многими выдающимися или менее выдающимися людьми нашего и не только нашего кино, и, смею думать, это будет совсем не скучное занятие. Во всяком случае, так было для меня. Очень многих собеседников Виктора Матизена я знал и знаю лично, про кого-то наслышан, и лишь с кое с кем познакомился под этой обложкой впервые.

Большинство из них, знаю по себе, совсем не фанатеют от призрачного счастья поделиться с кем-то или даже ни с кем, а так – с пространством своими мыслями о судьбах кино - или с отсутствием таких мыслей. Виктору Матизену, как ни странно, удалось поодиночке разговорить всю эту немыслимо пеструю общность довольно замкнутых людей и соединить отдельные лица в причудливый, но целостный коллаж. Причем сделать это так, что в разговорах постоянно ощущается энергетика автора (вроде бы просто интервьюера, но, бесспорно, и автора), надеющегося, что в результате его настойчивости родится некая блестящая, холодная и безупречная формула Настоящего кино, о котором грезит его математико-кинокритическая натура. Но в большинстве случаев в происходящем воцаряется волшебная эмпирия, когда-то так славно сформулированная великим кормчим Мао: «пусть цветут все цветы». И в эмпиреях тоже цветут все цветы, но в эмпиреях, особенно в наших, отечественных, не следует забывать о прискорбном историческом прошлом, когда все это многоцветье закончилось жесточайшей маоистской «культурной революцией» (не телевизионной швыдковской, а подлинной китайской – безжалостной и кровавой. Пока же, время от времени, теряя надежду поверить алгеброй гармонию и рассчитать ход Времени, автор вместе с героями его книги, повинуясь инстинкту, пускается в нежный и загадочный танец среди цветов. К подобным танцам, как ни странно, у него есть склонность и талант. В шальных волнениях этой пляски он вдруг становится вольным художником, как бы и вовсе не озабоченным смыслом своих изящных телодвижений. Мне это очень понятно и мило. Я сам обожатель и проповедник таких танцев, хотя и во мне время от времени возникает тоска по хоть какому-то смыслу. Но он, этот самый смысл, улетучивается в завораживающем танцевальном облаке магических эмпирей. И тут, конечно, должен был бы быть востребован строгий математический расчет, с помощью которого можно определить магистральный путь – куда идем? Но ведь и без всякой математики ясно, что идем-то мы, танцуя, в никуда. И какие уж тут магистрали! А само по себе перебирание ногами так обаятельно и занятно… Впрочем, это противоречие превосходно сформулировал умница Ричард Гир. На вопрос, чем его привлекла роль в фильме «Давай потанцуем», он беззаботно ответил (возможно, пританцовывая):

«Там изображен человек, у которого вроде бы все есть – дом, жена, дети, высокооплачиваемая работа, но которому чего-то не хватает. Мне кажется, что это характерно для современной жизни, и я охотно согласился в нем сыграть. Кроме того, мне так хотелось потанцевать с Дженифер Лопес…»

Эта обаятельная логика в полной мере присуща и Виктору Матизену. Почитайте книгу, и вы поймете, как я прав. И я, и Гир, и все другие танцоры, время от времени ищущие и не находящие в этом темном деле последовательность и смысл.