Какое кино смотрят главы государств? Например, про Барака Обаму известно, что он предпочитает программы канала HBO и, в частности, с увлечением смотрел крайне нелицеприятный по отношению к власти сериал «Тримей» (Treme) о жизни Нового Орлеана после урагана Катрина.

На наших экранах мелодрама Райана Мерфи «Ешь, молись, люби»

Экранизация бестселлера Элизабет Гилберт, гибрид дамского романа и романа воспитания, любопытная смесь феминистской драмы и классического любовного романса, секс в большом городе в камуфляже идентификации женщины, бенефис Джулии Робертс на пике творческой формы — удовольствие для глаза и легко усвояемая пища для души.

Американская писательница совместила приятное с полезным — издатель финансировал ее годичное путешествие по свету, хроника которого увидела свет в виде успешного биографического  романа.  В  середине  жизни  Элизабет Гилберт ощутила острую потребность в самоидентификации. В поисках самой себя она выбрала маршрут через страны, соответственно начинающиеся с буквы «и»: Италию, Индию, Индонезию. Предварительно потребовался развод, решительный отказ от прошлого на пороге прекрасного будущего. Отряхнув прах былого, Элизабет  решительно  приступила  к  освоению  нового  опыта.  Каждая  страна  —  проба себя в определенном качестве. Италия — это жизнелюбие, сладкое ничегонеделание, праздник живота, неумеренное поглощение пиццы и пасты под руководством одного из потомков знаменитого клана Спагетти в антураже живописной антики. Правда, за удовольствие приходится расплачиваться — Элизабет перестает влезать в свои джинсы, а это знак опасности; дойдя до предела в чревоугодии, Элизабет круто меняет маршрут, перемещаясь в индийский ашрам, где духовный поиск требует от нее смирения и послушания. Исчерпав и этот ресурс, она отправляется в Индонезию, к прорицателю (Хади Субьянто), где предшествующий опыт благополучно увенчивается мистическим прорывом к тайникам души и вознаграждается встречей с истинной любовью в небритом лице Хавьера Бардема.

Финал,  надо сказать,  неоднозначен:  по сути  дела, Элизабет совершила круг, вернувшись к тому, с чего начала, то есть к простому женскому счастью под лозунгом «был бы милый рядом». И стоило ли огород городить, бросать мужа (Билли Крадап), потом любовника, колесить по миру, жертвуя фигурой, чтобы опять стать мужней женой такого же благополучного супруга, какой у нее уже был? Дьявол в деталях — чтобы ответить на этот вопрос, надо посмотреть фильм, где этих деталей — тьма тьмущая, и все красноречивые, на общую сумму 60 млн бюджетных долларов.

Нина Цыркун

На наших экранах «Край» Алексея Учителя

Самый громкий российский фильм года, выбранный нашим комитетом на соискание «Оскара» и дебютировавший на кинофестивале в Торонто, дошел до зрителя. Главная приманка — не спецэффекты, спонсированные РЖД (а именно участие реликтовых паровозов; «премьер» — 1905 года выпуска), а первый актер отечественного экрана Владимир Машков.

И это правильно: в отличие от многих прочих, Машков свое место заслуживает — не только благодаря актерскому таланту, но и работой в полную силу, без дураков. За что в данном конкретном случае получил сертификат машиниста, а это вам не в ситкоме штаны просиживать.

Название фильма емкое и многозначное: это и конец земли, и вообще конец (а также начало), и всяческая крайность в человеческих отношениях и состояниях.

В принципе, в «Крае» налицо все слагаемые успеха, которые могут ему помочь завоевать искомый «Оскар»: жанр ретро-эпоса с элементами эшнена и мелодрамы; этно-экзотика; сюжет, построенный на противостоянии хорошего с плохим и победой хорошего; а самое главное — злободневный политкорректный пафос толерантности и национального взаимопримирения. Машков на пресс-конференции выразил это так: «Победа того генетического запаса, доставшегося мне от отца и деда, и который я храню, который делает нас людьми». Эпический характер придает фильму не столько его погружение в архаичный ландшафт сибирской глубинки и образ жизни, сколько акцент на тотемном животном — медведе, в которого стреляют все кому не лень, а он с дырками от пуль в голове все ходит-бродит, а потом и после смерти в виде шкурки служит оберегом и вдохновителем народа на благородные дела.

109 вариантов сценария, каждый из которых обсуждался с режиссером, оправдались в довольно большой мере, но все же посередке фильм провисает — будь он немного короче, стал бы энергичней и выразительней. Правда, про это забываешь, когда смотришь ударный финал.

Нина Цыркун