4 декабря на российские экраны выходит «Джон Уик» с Киану Ривзом в роли бывшего наемного убийцы. О непритязательном боевике, получившем, тем не менее, 86 процентов рейтинга на Rotten Tomatoes и завоевавшем симпатии массового американского зрителя, – Нина Цыркун. 

«Джон Уик» – чистой воды B-movie, и это не должно звучать уничижительно. Четкие классификационные рестрикции, очерчивавшие топографию Голливуда в эпоху золотой классики, давно стерлись либо переменили знаки. Под эгидой главного поставщика B-movies, «Короля халтуры», выпускника Оксфорда Роджера Кормена стартовали Богданович, Кроненберг, Кэмерон, Скорсезе и многие другие первоклассные режиссеры, и посейчас благоговейно о нем вспоминающие. В «Джоне Уике» налицо опорные компоненты означенной категории: отсутствие оригинальности в сюжете и, напротив, использование хорошо известных ходов; упрощенное повествование без отягощающих ответвлений; эксплуатация безотказных приманок, в данном случае жесткого насилия.

Поставил фильм дебютант Чад Стахелски, и дебют следует признать успешным – зритель уже проголосовал ногами: при бюджете 20 млн долларов в премьерный уик-энд фильм заработал более 14 млн, а в неделю проката дважды отбил бюджет. Конечно, свою роль и в фильме, и в его успехе сыграл Киану Ривз, но суперзвезды не всегда срабатывают столь эффективно. А тут очень кстати оказалось, что тандем режиссер/актер не простой, и Чад – практически альтер эго Киану: именно он был его дублером в трилогии «Матрица» и в «Константине» вместе с Дэвидом Лейтчем, который стал вторым режиссером «Джона Уика», хоть и не указанным в этом качестве в титрах. В фильме фигурирует длинный список дублеров-каскадеров, и кто именно на этот раз заменил ветеранов, переквалифицировавшихся в режиссеры, пока неизвестно, но кровавое крошево снято так бесшовно, что создается полное впечатление: Киану Ривз все в кадре делает сам. И это особенно важно для B-movie, потому что как раз реалистичность того незамысловатого набора типологических признаков, которыми оно отличается, и оправдывает его существование, подкупая зрителя жизненностью деталей при очень малой вероятности самих экранных событий, и актер здесь выбирается преимущественно по его физическим данным.

«Джон Уик»

Что касается же психологии протагониста, то тут много не нужно: в основном требуется изображать лишь его сосредоточенность на главной цели. Сама цель самооправдания не предполагает. Зритель «Джона Уика» с самого начала превратил для себя антигероя, одержимого идеей возмездия (и ради уничтожения одного поддонка уложившего на своем пути бессчетное количество; продюсер говорит, что 95 – других плохих парней), в настоящего героя, с которым он, зритель, с легкой душой идентифицируется.

Действие фильма происходит в той условной вселенной, где убийство сходит с рук, трупы убиенных аккуратно утилизируются, и никто их не ищет, потому что полиции там тоже как будто не существует, а грохот выстрелов ее внимания не привлекает. (Один коп, правда, появляется на горизонте, но тот с Джоном, видно, на дружеской ноге, и его окровавленные руки не настораживают стража порядка.) Поле зачищено для выполнения главным героем взятого на себя обязательства. Насчет моральной стороны дела, как уже было сказано, сомнений ни у кого не возникает – да и как им возникнуть, когда речь идет не просто о похищении раритетной автомобиля (ну и фиг бы с ним), а о злодейском убийстве собачки, которую Дейзи Джон считает загробным подарком его умершей любимой жены, посланием надежды. Ради той угасшей на больничной койке женщины Джон несколько доэкранных лет назад завязал с ремеслом киллера по найму, в котором ему не было равных в городе Нью-Йорке, и зажил честной жизнью обыкновенного гражданина. И вот как на грех отказался продать свой черный «Мустанг» 1969 года мерзавцу Иосифу (Элфи Аллен), беспредельщику-сынку влиятельного русского бандита с гибридным именем Вигго Тарасов (Микаэл Нюквист). На этом с добропорядочным житьем-бытьем было покончено, и Джон Уик по прозвищу Бугимен (а у новорусских американцев просто Баба-яга) вновь стал на тропу войны.

«Джон Уик»

Пятидесятилетний актер не тщится доказать, что он еще ого-го; его Джоном движет не беспощадная ярость альфа-самца, а отчаяние человека, потерявшего все. Партнерша Киану Ривза по фильму Эдрианн Палики, изображающая коллегу Джона на контракте у его врага, говорит, что когда бьешь его в самое уязвимое место, ему вроде бы это даже нравится, и он, наверно, мазохист. Скорее не мазохист, а фанат своего дела, не терпящий фейков. Как и Чад Стахелски, который не стал замахиваться на нечто глубокомысленное, что свойственно большинству дебютантов, а вышел на площадку, где он мог чувствовать себя абсолютно уверенно – ведь у них с Лейтчем в багаже несколько фильмов, где они работали постановщиками экшен-эпизодов. А главное, оба столько раз влезали в шкуру тех, кому по своей или чужой воле приходилось брать на себя дело правосудия, что проблема выбора сценария и исполнителей решилась сама собой. Что же касается оригинальности и прочих слагаемых высокой художественности, то в этом случае лучше сослаться на авторитет бокс-офиса, материализующего зрительский запрос. Тут уместно вспомнить Вигго Тарасова, чьими устами проглаголила истина: «Люди не меняются, меняются только времена», и потому история про возмездие на территории, где полицейские в ауте и, стало быть, нет закона, всегда будут интересны.